шестерёнка

Заброшенная комната. Старая, больше похожая чулан: с заколоченными окнами, запертыми дверьми и разбитой лампой. Конечно по углам висит паутина, и пускай здесь никогда не было пауков. Висят пожелтевшие фото, в разбитых рамках, и не важно, что фотографию никогда не изобретали. Всё прокуренно, плевать, что Колумб утонул, не доплыв до Америки.
Здесь, в самом тёмном углу, среди отсыревшей мебели стоит огромный механизм. Может быть метр от края до края, а может световой год. Сложно сказать — теряется в многовековом табачном дыму светящийся монстр. Гудит шестернями, шипит поршнями, шелестит смазкой и мерцает тихим синим светом. Хитроумные переплетения, логические цепочки, которые в самом жутком ЛСД трипе не могли бы прийти больному гению в голову, идеально реализованны, отлаженны, работают.
Шедевр.
Или куча хлама? Безо всякого смысла шумит исполин: он не варит кофе, не печатает деньги и не делает минет. У него нет такой огромной мелочи — цели. Тонны железа шевелятся в пустую, медленно умирают, повинуясь законам физики. Трение неумолимо замедляет их ход. Однажды всё встанет. Тот, кто миллиарды лет назад запустил безумного монстра, не дал ему двигатель и топливо. Но что за смешная беда, если сломается поезд, у которого нету рельс.
Рядом на столе лежала маленькая шестерёнка. Молодая, но уже коснувшаяся кислорода. Совсем недавно аккуратный, заботливый пинцет достал её из под пресса, нежно обработал на станке, окунул в смазку. И всё тихо и спокойно, всё почти готово к тому, чтобы она встала в машину, стала системой. Осталось только чуть-чуть её отшлифовать, сточить последние грубости, чтобы она стала гладкой, как все.
Пинцет с любовью впился острыми концам в бока, и оторвал деталь от стола. Уверенно поднёс её к шлифовальному станку.
Но.
Едва тронув орущий, крутящийся диск, маленькая шестерёнка выбила длинную искру и с коротким:»Треньк», полетела на пол.
Куда она?!
Куда же она? Ей будет так хорошо внутри гигантской машины! Вращаться без цели, быть её частью. Она будет смазанна, ухоженна, в идеальном состоянии. Разве можно мечтать о большем? Комфорт и достаток до самой смерти, пока она не износится. Ведь всё рано или поздно изнашивается. Банально. А что поделать, жизнь банальна. Старую шестерню заменят новой, и так по кругу. Прервётся ли когда-нибудь этот круг, было бы известно одному богу, существуй он. Но наврятли ли он здесь, он бы такое не создал.
Пинцет опустился на пол. Он хочет поднять шестерёнку, но та отчаянно рвётся на свободу — и летит вниз по ступеням, стучит по прогнившим доскам, собирая мусор и пыль, скачет по неровностям, бьётся о торчащие гвозди, звенит. Уже не поспеть за этим комком грязи. Ещё можно отмыть её, отшлифовать и заново смазать. Вставить в машину, там ей будет надежно.
Но пинцет безнадёжно отстал.
И шестерёнка катится в низ, в самый Ад, туда где жили бы черти, живи в этой комнате Дьявол. Но вряд ли он здесь, он бы скуки повесился. И пустует преисподня, не горит в камине вечный огонь. Ни одного орущего грешника — только тлеющие угли.
Подпрыгнув на очередной кривой доске, шестерёнка влетела в золу.
Тут же ярко вспыхнула грязь, всё то, что налипло. На мгновение осветив тёмную комнату. И раскалившись до звона, светящийся кусочек железа расплавился, стёк в пепел.
Безумная вспышка выжгла глаза и ослепила.
Ослепила бы… если бы было кого ослеплять.
Здесь и так все слепы.

автор (ПаЗиТи) Руслан

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *