Про любовь

любовь

О Н И

Старушка из соседнего подъезда:

Вон — вон! Гляди! Пошёл селезень! Важный какой! А сам ни здрасте ни насрать…

Люська  третьего этажа:

И не говори. А эта то! Эта! Нет смотри! В ночнушке на улицу выскочила! Профурсетка! Что то отдаёт… Обнялись — поцеловались. Смотреть противно.

О Н

Больше всего на свете он ненавидел себя. Всего себя. Он был убеждён что представляет собой самого гадкого человека в мире. Недоволен решительно всем. Нос не слишком прямой, характер невыносимый, умом не блещет. Самый гадкий. Хотя… Обман. Больше себя он ненавидел только Е Ё. Вот уж где природа отдохнула… Какая то ломкая. Подуешь — рассыплется. И ходит всегда так прихрамывая, будто какая то шестерёнка отлетела. Даже голос несмазанный какой то. Как он её ненавидел! И мстил за что то. Он заставлял её жить с собой. С самым гадким человеком в мире. И даже готовил ей иногда мелкие подлянки. То тарелку в жире оставит прямо на столе. То намеренно намочит стульчак в туалете. Ну или просто находит по квартире в обуви, оставляя грязные пятна на белым ковролине.

Как он злился, когда она раболепно, бессловно справлялась со всеми этими подставами. Помоет, вытрет, отчистит. Ух как ему хотелось в этот момент поломать эти тонкие пальцы! Размозжить отвратительный череп о батарею! Просто в конце концов пнуть! Но каждый раз останавливал страх: сейчас покалечит эту вечно болеющую, потом ведь обратно не соберёт. Слишком нежная конструкция. И в такие моменты он уходил в другую комнату. Запирал дверь и бил. Бил себя несчадно. За свою нелепость и гадкость. За то что не может ей врезать. За всё на свете. Бил больно. По морде. Иногда до синяков и крови. А потом в курилке жаловался равнодушным коллегам:

— Меня вчера Галя избила. Опять. Может на неё в милицию написать?

Коллеги медлили выпуская дым и отвечали расплывчато:

— Это твоё решение и ты должен принять его. Каким бы оно ни было.

— Не могу. Она ведь не выживет в тюрьме. Хрупкая она у меня. Сгинет.

Коллеги всё так же медлят. Так же выпускают дым. Их лиц уже не видно, но почему то он знает — мимика не сменилась ни на секунду.

— Тогда надо трижды подумать прежде чем писать. Даже незнаю как я бы поступил.

Коллеги его тоже очень злили. Он ведь сам табака не переносил и выходил в курилку только что бы пожаловаться. Пожаловаться и сбежать домой.

Проклятый водила автобуса еле тащит свой ПАЗик. А он сидел в конце маршрутки и злился. Он ненавидел её. Сейчас придёт, она кинется на шею, начнёт расспрашивать как дела на службе. И он бы рад сгрубить, но опять тот самый страх остановит его. Он молча протопает в комнату прямо в ботинках, включит телек и начнёт бесконечно ругать политиков и футболистов. Их он тоже ненавидел. Он ляжет в постель с этой тварью. Постель будет пахуть освежителем и чистым женским телом. Вот она начинает посапывать. Теперь он может признаться, только шёпотом, что бы не услышали — люблю…

О Н А

Она была странная. Обожала до смерти своего мужа. Да-да! Настоящего, взаправдашнего мужа, без мерзкой приставки «гражданский». Ни минуты не могла прожить без него. А потому, когда его не было дома она спала. А зачем бодоствовать? Вот выйдет он за хлебом — пол часа подремлет. Уедет в командировку — сутки спит. А если и тогда муж не возвращается идёт в магазин. В этом магазине каждый раз одинаковые продавщицы. Хотя чем то внешне и схожие. Может сёстры?

— Мне киллограм картошки, будьте добры.

— Это кондитерский отдел! Овощи направо!

— Нет. Вы не поняли. Я хочу пироженное картошка.

Сладкое как то облегчало страдания.

***

Когда он приходил с раобты, как обычно уставший, ужин был уже готов. Каким то необычным чувством, которое есть только у енщин и детей, она знала когда вернётся муж и за пол часа до этого просыпалась. А когда сытый добычик ложился спать и в полудрёме шептал «Люблю» она вылезала из под его руки и шла на кухню. Перемывала посуду, тайком курила на балконе — он не выносил запаха такбака. Стирала, гладила, готовила. За годы практики она научилась делать это беззвучно. Прерывалась каждые пять минут что бы посмотреть на спящего. Какой он смешной! Храпит и в сне двигает подбородком! А потому его чёрная в седую полоску борода бесконечно скакала. И напоминала бегущую по саване зебру. Она любит эту зебру. Она любит его. Она вообще любит животных.

О Н О

Меня выкинули как щенка на улицу. Нет. Точнее от меня отказались, как от ребёнка в роддоме. Приходилось блуждать по городу, прятаться в лужах. Уворачиваться от людей. Это очень страшно, когда на тебя бежит толпа. Того и гляди растопчет. Приходится в панике метаться. И снова прятаться.. Теперь уже в подъезде. А оттуда в лифт. И в приоткрытую дверь, вслед за бородатым мужчиной. Как он громко кричит! Даже не разобрать чем он так недоволен. И всё таки успеваю выхватить слово «Любовь», обращённое видимо к кому то в телевизоре. Хорошее имя. Я пожалуй буду называть себя так. И жить здесь останусь. Тем более что кроме этого мерзкого бородоча в этой квартире живёт космическая, воздушная женщина. Пожалуй я буду греться у неё в груди, когда она ляжет спать. Как же он всё таки громко кричит!

О Н И

миллион первый:

О н а   с ним ради денег.

миллион второй:

О н   с ней ради секса

Нечётный:

Видимо вы не знаете любви. О ней всегда хочется кричать. и вы бы кричали. Ну или хотя бы прошёптали — если бы постеснялись своего голоса. Или хотя бы шепнули, что бы никто не подслушал. Ну на худой конец написали бы о ней в каком нито форуме из интернета…

Про любовь: 2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *