Без тебя
Ноя 22, 2009 Читальный зал
Гром критически оглядывал поле, которое оставили после очередной атаки за своей спиной конники короля Ваухтра. Очередной кавалерийский наскок имел еще более убийственные последствия, чем предыдущий. Сдержал лихую лавину отличных боевых коней из Рыксии не реденькая цепь копейщиков, через которых обученные животные попросту перескочили, не арбалетные болты, залп которых походил скорее на вялый ветерок, чем на сметающий все и вся ураган, а банальный кустарник. Да, именно невысокие кусты, покрывавшие склон холма сдержал атаку конников. Сэр Уормингтон по прозвищу Гром, вассал лорда Дауленда опустил голову и тяжело вздохнул. Чтобы развернуть коней, успокоить их и перестроиться рыцарям света, именно так они себя гордо именовали, требовалось минут пятнадцать-двадцать. У Грома Было около двадцати минут, чтобы стянуть оставшиеся войска, поставить на колено первый ряд копейщиков, выставить во втором ряду алебардистов, а за ними велиаров, затем, в четвертом ряду, поставить людей, подающих метательные дротики велиарам. Следующей линией обороны должны стать воины, с ног до головы закованные в броню, вооруженные двуручными бастардами, боевыми секирами, цепами и глефами. Градом стрел и болтов их поддержали бы арбалетчики и лучники. А вон в той рощице нужно бы поставить собственную кавалерию, которая ударить в самый трудный момент. Все это при поддержке боевых машин, которые метали камни и снаряды, начиненные взрывоопасной жидкостью. Гром вздохнул еще тяжелее. За двадцать минут ему предстояло собрать и стянуть хотя бы к каре рассеянных по полю боя уцелевших две сотни алебардистов, мечников, копейщиков и уже пеших конников. Расположить под их укрытием полсотни стрелков. Приказать развернуть единственную, чудом уцелевшую, боеспособную катапульту. И попрощаться с семью всадниками. Гром поднял голову, и в глазах его ничто не отражалось. Ни решимость стоять до конца, ни ненависть к врагу, ни покорность, ни смирение. Возможно только знание. Рыцарь знал, что борется за правое дело. Он был в этом уверен. Именно он отослал мальчишку оруженосца. Он еще мог догнать арьергард королевских войск и рассказать о доблестной, но бесполезной гибели заслона, которым командовал Сэр Уормингтон по прозвищу Гром, вассал лорда Дауленда. Кроме того, паренек проявлял большие успехи в изучении теологии и в скором времени вполне мог стать одним из Несущих Истину. И еще Гром просто верил в ошибочность толкования Священного Писания. Он был убежден в возможности свободы выбора. Он не хотел, чтобы его заставляли поклоняться одному лишь только Богу. Он желал выбирать себе покровителя не только среди восседающих на небесах, но и среди горящих в пламени адском. Он алкал возносить молитву не только Всевышнему, но и кому-нибудь рангом пониже. Гром надел свой шлем и занял место в прорехе, которую следовало залатать двумя, а может быть и тремя воинами. Гром стоил десятерых. Рыцари света не стали долго ждать и ринулись всепоглощающей лавиной вперед. Первый залп его людей не причинил лавине абсолютно никакого вреда. Второй же залп собрал кровавую жатву, почти каждый стрелок попал в цель. Гром этого не видел. Он отклонил нацеленную в него пику и изящно подрубил ноги коню. На следующего конника он даже не успел поднять меч, командира опекали стрелки и не позволяли Грому перетруждаться. Волна кавалерии схлынула, а до подступающей к них пехоты было еще метров триста. Командир и его воины получили передышку. На этот раз они выдержали удар лучше. Пока рубаки отдыхали от своего кровавого дела, лучники продолжали работать и сеять смерть в рядах наступающих. Стрелки сделали три залпа, когда меч сшибся с мечом. Щит со щитом. Воля с волей. Страшный крик, вой, лязг распугал парящих над полем брани падальщиков. Гром изящно и будто бы вяло отклонил нацеленную на него алебарду и сам ответил размашистым ударом. По инерции развернулся и распорол кольчугу еще одному из нападавших. Хлынула кровь. Крови было много. Гром понимал, что это наступление будет последним. Армада атакующих подтягивала все новые и новые силы. Здесь не было места дуэльным финтам и фехтовальным приемам. Была тупая рубка. Без лишних мыслей. Единственной целью было увернуться от нацеленных ударов и забрать с собой как можно больше. Сэр Уормингтон сменил свой родовой, покрытый вязью рун и украшенный полудрагоценными каменьями двуручник на обыкновенный боевой топор. В создавшейся давке он был удобнее, да и бастард застрял в звеньях доспех одного из наседавших людей. Гром работал не покладая рук и перед ним на мгновение образовалось свободное пространство. Он только хотел было порадоваться представившейся возможности чуть передохнуть, но на освободившееся место выбрался непонятно как здесь оказавшийся арбалетчик. Ослабивший внимание Гром успел рубануть врага топором, но тот уже нажал на спусковой крючок. Выпущенный болт глубоко впился в правое плечо рыцарю. Собственно это было начало конца. Гром осознавал это. Но командиру не пристало проявлять слабость на поле боя. После стрелка он зарубил еще троих, когда допустил промашку. Щитом отвел направленный на него меч, а топором замахнулся не так сильно, как следовало. В результате противника пришлось добивать. Если бы спину ему не прикрыл один из его людей, то Сэра Уормингтона проткнули бы пикой. А так она всего лишь скользнула по латам. Удар был довольно болезненный. Тем временем, решив, что ситуация критическая, из-за холма ударила уцелевшая конница защищающихся. Гром пропустил еще удар, за ним еще… Он ослабел, он рубился уже…сколько? Минуту? Час? День? Вечность?.. Пропустив очередной удар, Гром упал. Он еще успел заметить, что конники пытались прорваться к нему, чтобы спасти командира. Вроде бы у них что-то даже получалось. Но Сэру Уормингтону, по прозвищу Гром, вассалу лорда Дауленда не суждено было узнать чем закончился столь благородный порыв его людей…
***
Она ему сказала: «Люблю тебя, люблю!»
Он грубо ей ответил: «Люби, я посмотрю!»
Она его молила: «Я без тебя умру!»
Он посмотрел и громко: «Давай, я подожду!»
Она его спросила: «Что делать без тебя?»
Он ей, смеясь, ответил: «Забудешь ты меня…»
Она в слезах шепнула: «Ну хочешь докажу?»
Он ей сказал, не веря: «Давай, ну я же жду!»
И подойдя к окошку, порхнула птицей в тьму,
В последок только крикнув: «Я так тебя люблю!»
И тут кольнуло сердце, он произнес слова:
«Зачем же эта гордость преследует меня?»
Стоял он очень долго, смотрел всё время вниз.
Потом он крикнул громко: «Зачем мне эта жизнь?!»
***
- Что, Ванька, опять на визиограммы психов любуешься? – спросил человек в белом халате.
- Угу,- скупо ответил названный Иваном.
- Есть интересные?
- Да вот, погляди сам, — Иван указал на один из мониторов, — возомнил себя рыцарем.
- Диагноз? – спросил белый халат
- Критический психоз, усугубленный отличной фантазией на фоне расставания и разрыва отношений.
- Буйный?
- Да нет, что ты. Весь ушел в себя, — теперь Иван указывал на больничную койку, на которой лежал человек. К его голове тянулись многочисленные провода, которые выводили на мониторы картинку, которую создавал мозг и больное воображение.
Некогда голубые глаза потускнели и стали какими-то серыми. Пациент действительно не был буйным. Единственным движением была стекающая по подбородку слюна. – О, опять начинается, каждый раз новая картинка. Надеюсь, что он не помрет до конца моей смены, а то у остальных обычная скукотища про завоевания мира, кучу денег и тому подобная ересь.
- Значит помрет? А может и до моего дежурства дотянет, а то Наполеоны и Александры Македонские уже надоели?- поинтересовался белый халат.
- Не, не дотянет. Нежелание жить было столь велико, что мозг отдал приказ самому себе умирать. Вот и отслаивается потихонечку. Поэтому-то картинка такая яркая, — внимание санитара Ивана уже полностью поглощало разыгрывающееся на мониторе действо.
***
Геленрот критически осмотрел свою винтовку.
- Дьявол, эти сукины дети повредили мне затвор!
- Гел, не кипятись, могу предложить тебе свою саперную лопатку,- Сколз конечно же не мог сдержаться и не сострить.
- К чертям твою лопатку! Из чего мне теперь стрелять? Или прикажешь отрывать аборигенам их тупые вонючие бошки голыми руками?! – Геленрот всегда расходился не на шутку, вот и в этот раз завелся.
- Отставить! – Это, как всегда спокойный и рассудительный Норм, командир нашего десантного отряда. – Фрэнки, посмотри, что там у него случилось с пушкой, — это он уже обратился к нашему штатному механику. – И да, Гел, отрывать головы руками тебе придется совсем недолго, командование выслало шаттл уже часа два как. Скоро он будет здесь и заберет нас из этой чертовой дыры. Пронто, они выходили на связь?
- Никак нет, сэр! – Отрапортовал связист.
- Ну хрен с ними. Сэм, мальчик мой, — о, это уже ко мне, — возьми-ка этого засранца с собой в разведку и пусть он только попробует вернуться без оторванной башки.
Вся команда конечно же смеялась. Смеялся и главный балагур Сколз. Смеялся даже бедняга Геленрот. Все смеялись. Ребята понимали, что командир излишне спокоен. Они понимали, что если местные твари полезут еще раз, то шаттл можно уже и не высылать.
- Я лично за ним прослежу, командир, — смех смехом, но приказ есть приказ.
Два солдата из межгалактического звездного отряда отделились от основной группы и стали углубляться в джунгли. Металлические экзоскелеты поскрипывали пневматическими приводами, датчики медленно, даже лениво перемигивались, сообщая о нормальной работе всех систем жизнеобеспечения.
- Гел, будь добр, прикрой спину, от этих тварей можно ожидать любой подлянки.
- Да, Сэм, конечно, — бедняга Геленрот все переживал по поводу утраченного оружия.
«Поразительный ландшафт,- Сэм с интересом рассматривал местность,- наверное, на Земле тоже когда-то были такие же высокие и стройные зеленые растения. А среди них кишмя кишели насекомые, разнообразные животные и птицы.»
Но сейчас колыбель человечества, планета-родительница была превращена в гигантский кибернетический организм. Жилые дома из пластика и сплавов простирались далеко за небеса и глубоко в недра. Десятки тысяч космодромов ежесекундно запускали миллионы кораблей планетарной и галактической авиации с миллиардами людей на них. Сотни тысяч вышек, шахт и заводов добывали и перерабатывали еще остававшиеся ископаемые, из которых в тысячах лабораторий синтезировались и расщеплялись все новые и новые соединения. По правде говоря, Сэм никогда не был на Земле. Более того, он был рожден даже не в солнечной системе. Активная колонизация космоса была начата еще задолго до его рождения. В 2789 году в ходе лабораторных исследований на Марсе были обнаружены новые, ранее получаемые лишь на краткое время в ядерных реакторах, элементы. Их сплавы и соединения отличались огромной прочностью, термостойкостью и долговечностью. К сожалению, инфраструктура Марса еще не позволяла активно добывать и использовать новые вещества. Позже было установлено, что земное ядро аналогичного состава.
Это было началом новой эры. Самым поразительным было то, что земные правительства, тогда еще раздробленные мегадержавы, не стали воевать друг с другом, а пришли к мирному соглашению по использованию открытий и объединились в единое государственное формирование, под названием планета Земля. С того момента было принято начать новое летоисчисление. Сэм же был рожден в 967 году с начала нового отсчета. У среднестатистического человека, живущего порядка двухсот лет, практически не подверженного болезням, к услугам которого были такие технические достижения как клонирование, кибернетика, нанотехнологии, человека, выживающего вновь открытую планету в среднем за 500-700 лет, человека, слишком быстро плодящегося, был лишь один выход — космос. Все главы космических государств, аналитики, ученые мужи, простые работники заводов, все, все здравомыслящие люди молили всех богов и готовы были заложить душу кому угодно, лишь бы вселенная оказалась бесконечной. Поскольку как только кончилась бы новая территория, начался бы передел старой. Поэтому снабжались все новые и новые экспедиции к неизведанным галактикам. Какие-то планеты превращали в гигантские шахты, выкачивая из них все полезные ископаемые, некоторые колонизировали, другие превращали в курорты. Некоторые планеты захватывали без боя, на других договаривались с местным населением, на третьих аборигены оказывали усиленное сопротивление. Именно здесь десант проявлял себя во всей красе. И еще был маленький шанс, что пара-тройка передовых отрядов погибнет, решив на пару мгновений проблему перенаселения.
- Э-э-э, Сэми, мне кажется у нас гости,- Геленрот дулом нового автомата указал в сторону шевелящихся кустов.
- Датчик тепла показывает, что их там целая прорва,- Сэм вскинул свое оружие.- Держи покрепче пушку, Гел, командир может не простить потерю еще одной. Напарник не успел придумать достойный ответ – из-за кустов показалась голова первого пришельца. Точнее нет, пришельцами на этой планете были люди, а вот лемуроподобные существа, испокон веков населявшие ее, лишь защищали родную землю от захватчиков.
С металлическим лязгом чавкнул автомат. За ним зачастил второй. Аборигены густой массой набрасывались на десантников, но не могли пробить или повредить своими примитивными орудиями амуницию и вооружение военных-оккупантов. Сэм и Геленрот, за свою жизнь закаленные и в более суровых боевых схватках молча и без лишних движений выполняли свою работу.
- Сэм! Сэм, мать твою!- сквозь треск помех заработало переговорное устройство, выплевывая слова командира отряда.
- На связи,- отрапортовал Сэм.
- Быстро на…твою за ногу! быстро вернулись на место дисклокации основных сил. У нас тут…- конец фразы тонул в непечатных выражениях и трескотне помех.
- Гел, кажется у нас проблемы.
- Вижу,- флегматично отозвался Геленрот.
- Ты не понял, надо возвращаться, проблемы у них.
Они начали медленно продвигаться обратно к месту высадки, огрызаясь плотным огненным шквалом пуль. С каждой секундой связь работала все хуже и двум дозорным пришлось перейти на более короткие волны, чтобы слышать друг друга в ущерб связи с основными силами.
- Твою кавалерию! Вас только за смертью посылать. Хотя вы ее как раз уже притащили,- надрывался Норм.- Занять места в круговой обороне. Не боись, ребята, шаттл уже на подходе. Осталось продержаться пару минут. Однако спасатели не прибыли ни через десять, ни даже через двадцать минут. Боеприпасы медленно, но верно подходили к концу. Оружие разогревалось, пневматические цилиндры заклинивали части тел туземцев, разорванных автоматными очередями.
Первым погиб Сколз. Из-за заклинившего ножного привода, он не могу слишком активно передвигаться. Слишком резко повернувшись, он не удержал равновесия, да и система стабилизации подвела. В итоге упавшего десантника поглотила масса лемуров. Подоспевшие на выручку Фрэнк и Кром застали на месте вершины эволюции куски кровавого мяса. Через 54 секунды пал Пронто. Спустя еще 18 секунд снова заклинило автоматику у Геленрота. Уничтожить отбивающегося кулаками десантника аборигенам не составило труда. Томми, попытавшийся взять на себя участок, перекрываемый павшим товарищем, сам не справился с объемом выпавшей на него работы и пал под ударами туземцев. Кром, Сэм, Фрэнк и Норм, сбившись спина к спине, смогли скоординировано сдерживать порыв атакующих еще 2 минуты 26 секунд. Механика так же подвела так лелеемая им техника – лопнувший шланг гидропривода обжег его руку, в результате Фрэнк сбился с установленного ритма и был погребен под живым ковром. Сэм еще успел краем глаза заметить, как упал на колени Кром, как его самого свалила очередная лавина нападающих. На миг расчистив себе обзор, он видел, как яростно обивается командир.
- Господи, как же…
***
… надо было любить, чтобы заставлять свой мозг так ярко умирать,- Иван откинулся на спинку стула, досмотрев визиограмму. До конца его дежурства оставалась пара часов, но похоже было, что больной не дотянет до конца его смены. Санитар принялся готовить отчет о смерти очередного пациента, как вдруг экран зажегся снова, и на нем сформировалось новое изображение.
***
- А знаешь ли ты, что значит любить? Отдавать самое себя на растерзание другому человеку. Боготворить его, носить на руках. Какое высшее наслаждение получать взаимность в ответ. Чувствовать себя на вершине блаженства, Жить как бог или полубог на худой конец. И потом ощущать, что страсть медленно ослабевает. Ты вроде бы еще летишь, но уже с натугой. Ты уже взмахиваешь крыльями за двоих. Потом ты с ужасом понимаешь, что крылья-то у тебя отбирают, вырывают с корнем из спины… Но самое тяжелое, когда ты оказываешься на бренной земле и заново учишься ходить, говорить, любить. И из сердца с корнем вырывают любовь. Страшная рана будет долго еще зиять на истерзанной душе. И лишь новое чувство способно разбередить былые чувства, затмить боль… Но падать с каждым разом предстоит все больнее и больнее…
Небесный пастух сидел у ясеневого дерева и вспоминал. Ловкие пальцы перебирали струны лютни. Игривая мелодия лилась и весело убегала куда-то вдаль, за горизонт, где по небесному склону носились облачка, оставшиеся без присмотра … Клан Дариэля всегда был изгоем. Всегда, во всем и везде. На всех советах их мнение спрашивали в последнюю очередь, если вообще не забывали. Еще с давних пор, с дней созидания мира, когда древние Отцы и Матери кроили материю обетованного на свой лад, уже тогда предки клана Ясеня совершили страшный грех. Двое, брат с сестрой, уединились и предались любовным утехам. Когда же, устав от трудов праведных, остальные обнаружили любовников, страшные кары стали они предлагать за прелюбодеяние сие. Но Грондэй, самый старший и мудрый, прародитель клана Дуба, разрешил все споры. Он изгнал парочку в самый дальний и темный уголок мира. Суждено им было скитаться без надежды на возвращение пять тысяч лет. И лишь потом могли они воссоединиться с братьями своими и сестрами не по крови, но по духу. А если бы прервался их род, то суждено было кланам остаться вдевятером, без Ясеня. Пятьдесят веков скитались предки Дариэля. Вскоре после изгнания у них родился сын. Обрадованные родители решили приютиться в темном уголке, уготованном им судьбой и после изгнания появиться на арене кланом многолюдным и полным сил. Но их детям не суждено было стать правителями или великими полководцами. Даже судьба великих мастеров или поэтов не ожидала их. Родственное кровосмешение порождало уродов и умалишенных. История же Дариэля началась много позже. Спустя еще сотни веков с момента изгнания от брака принцессы Каитлин и авантюриста Ларатуэля из клана Тополей свет увидел замечательный малыш, нареченный именем Дариэль, в честь первого сына нерадивых родителей. Свежая кровь, удобрившая благодатную почву изголодавшихся по переменам генов, дала восхитительные плоды. Дариэль рос, опережая в развитии всех своих сверстников. Пресытившись успехами в спортивных играх, он тянулся к знаниям. Когда же иссякли и все доступные ему источники просвещения, он попытался заглянуть за грань собственными силами. И тогда же он познал в полной мере, что значит быть изгоем. Он натыкался на стены запретов со стороны старейшин. Ему противостояли стены ледяного безразличия со стороны рядовых членов кланов. Но он упорно шел вперед. Он искал лазейки. Обходные пути. Раздвигал горизонты доступного. И вот, наконец, он, решив, что познал достаточно, он решил разрушить препятствие не хитростью, но силой. «….нареченный Дариэль, из клана Ясеня приговаривается к двадцати годам изгнания. Оный же провинившийся лишается своего магического таланта, и должен будет влачить свое существование подобно простому смертному.» Это было лишь первое изгнание из череды лишений, выпавших на долю Дариэля. За первым изгнанием следовало второе, за вторым – третье… Превозмогая все тяготы и лишения, он выносил из своих скитаний лишь крохи и крупицы знаний. Он преодолевал любые препятствия. Боролся с любыми тяготами. Но настоящее испытание ждало его впереди. В его отнюдь не скучную жизнь ворвалась любовь. Это было подобно взрыву. Полет фантазии, буря эмоций. Вот с чем пришлось ему бороться, а не с голодом и морозом.
Ее звали Иткаль. И она была прекрасна. Бесподобные, черные, как смоль, волосы. Как крылья ворона, взрезающие покрывало ночи. Они плащом окутывали ее стройное тело. Она не нуждалась в одежде. Да и был ли смысл надевать какие-то тряпки, скрывая под ними самую совершенную фигуру во Вселенной? Глаза… Это самые очаровательнейшие глазки на свете, подобны двум колодцам, в которых так и хочется утонуть. Как ярко горели в них отраженные звезды. Какие яркие и озорные искорки загорались в них. Как полны они были грустью и состраданием. Алые губки, мягкости и чувственности которых позавидовал бы самый дорогой бархат. Какими ласковыми и чуткими они были… Ее тонкий стан хотелось подхватить и закружить в вихре безудержного танца.
Он любил ее. Как бы ни банально это звучало. Он отдавал ей самое себя. Сжигал себя на костре страсти. Но начиналось все с невинных взглядов. Со знаков внимания. Дариэль поплатился за слишком откровенное выражение своих чувств. Его сослали еще на век скитаний. Он не отчаивался. Он знал, что любимая будет всегда и везде с ним. В его сердце. Ссылка следовала за ссылкой. Наказание за наказанием. Пока в один поистине страшный день кто-то из старейшин не благословил союз Иткали и Муэрлока. У Дариэля не находилось слов, чтобы описать, насколько он был шокирован, разгневан и удручен этим событием. Он не мог спать, заставлял себя есть, пить. Да и просто жить приходилось заставлять себя. А сколько печали и боли было в прекраснейших глазах красивейшей девушки на свете…
Муэрлок был воином. Немного грубоватым, но преданным. Свою жену он не просто обожал, он ее боготворил. Он носил ее на руках, он готов был сорвать с неба звезду, он готов был умереть по единственному ее слову и даже взгляду. Да что там взгляду. Просто по взмаху ресниц. Но она не отдавала приказа своему верному псу. Вместо этого она принесла ему первенца. Казалось, новоиспеченный отец готов горы свернуть, выпить реки, перевернуть неба и землю от счастья. В тот день он был самым счастливейшим человеком. Но, к сожалению, счастью его не суждено было продлиться долго. Спустя несколько часов Иткаль нашли мертвой в своих покоях. Младенец еще сосал остывающую грудь своей матери, словно выпивая из нее остатки жизни. На него словно бы сбросили тяжеленный груз, который он был не в состоянии вынести. Но он честно пытался. Пытался и надорвался. Вскоре после того, как Иткаль была похоронена, ее муж бросился на острие собственного клинка. Но он был не одинок в своем горе. Жизнь для Дариэля потеряла всяческий смысл. Он не мог больше любоваться своей любимой. Пусть даже в чужих объятиях, пусть даже изредка и украдкой. Иткаль была мертва и погребена под слоем земли. Тогда Дариэль стал искать. Он искал способ вдохнуть жизнь в тело любимой. Вернуть ее душу обратно. Теперь он тянулся к темным знаниям. Он познавал непознанное. Он шел к запретному, презирая и отвергая все и всяческие запреты. Там, где отступала магия света, могла прийти на выручку магия тьмы. Оправившись от горечи утраты, старейшины вновь изгнали Дариэля, лишив его магии. Но в этом раз он уже копил в сердце не знания. Не магические формулы собирал он по крупицам в своем сердце. Ненависть и отвращение овладели им. Он возвращался в стан клана, чтоб получить новое изгнание. Он шел с открытой душой, а ему плевали в лица. Он падал в грязь, утирался и снова шел вперед. Он стал одержим. И вот злость дошла до предела, вскипела в нем и прорвала все преграды. К тому времени он был уже искусным в темной магии. Как-то один из адептов четной магии сказал ему: « Магию нельзя делить на черную и белую. Там, где отступает тьма, должно светить солнце. Но и от палящего жара можно укрыться в прозрачной тени. Не путь делает человека, а человек сам выбирает путь. Можно сколь угодно долго рассуждать о судьбе, злом роке, предназначении. Но мы сами творцы своего пути. И в твоих силах распоряжаться искусством». Дариэль выбрал. Он осознанно перешагнул черту, за которой лишь вечность, чтобы вернуть любимую. Но на пути его стояли кланы. И тогда он выплеснул силу. Его не могли сдержать никакие преграды. Разбушевавшийся вихрь силы сносил все на своем пути. Старейшины противостояли ему, он уничтожил их. Его бренное тело сопротивлялось, объятое ужасом, он убил и его. Он шагнул за грань. Пересек черту. Он отыскал свою любовь. И лишь тогда осознал, что ему больше не вернуться. Но ему было наплевать. Дариэль нашел Иткаль. Их души слились в едином порыве. Они растворились друг в друге. И это было счастьем. Это было упоением…
***
- Эх, черт. Такая киношка закончилась,- Иван с грустью посмотрел на часы. До конца смены оставалось не более получаса. – Как раз успею дописать отчет и сдам ребятам в морг тело. Да, почаще бы так. А то у этих психов одержимых одни какие-то аляповатые каракули в мозгах. А тут: любовь, жизнь, смерть… Романтика, черт побери!..
автор: самБУКА
Похожие посты
coded by nessusТеги: Рассказы
Оставить комментарий